Альона Пикалова

"Шахеразада", Театр оперы и балета им. П.И. Чайковского, Пермь

У «Шахеразады» необычная героиня, императрица Фарах Пехлеви. Алексей Мирошниченко (хореограф — прим. ред.) в интервью рассказывал, что хотел сделать спектакль про реальную личность, перебирал варианты. Как получилось, что выбрали правительницу Ирана?

Сразу скажу: очень рада, что Алексей из всех сюжетных вариантов выбрал именно эту историю. Объясню, почему.

В 2012 году в Большом театре готовилась премьера балета «Драгоценности» Баланчина. Для работы над декорациями мы обратились к представителям ювелирной компании Van Cleef&Arpels и получили возможность посетить парижские мастерские, где гранятся камни, вдохновившие Баланчина. Как впоследствии оказалось, это был полезный опыт и для следующих постановок.

Так, открытие одной из выставок этого ювелирного дома сопровождалось встречей с автором книги «Драгоценности и легенды». В его рассказах о драгоценностях и людях именно человеческие судьбы выдвигались на первый план. Одна из глав книги была посвящена драматической истории первой и последней императрицы Ирана.

На выставке была представлена точная копия короны императрицы Фарах, изготовленная ювелирами VCA. Автор книги увлеченно и подробно рассказывал полусказочную историю о студентке, ставшей невестой шаха. Рассказ сопровождался фотографией Пьера Арпельса (ювелир, один из основателей компании Van Cleef&Arpels — прим. ред.), держащего эту корону. Снимок был сделан в 1967 году в Тегеране, когда в привезенный из Франции золотой каркас были вмонтированы камни из имперской коллекции, никогда не покидающей границ Ирана.Этот символический венец был сделан для коронации «всех женщин Ирана» в лице единственной — Фарах Пехлеви (до Фарах Пехлеви жен шаха Ирана не короновали — прим. ред.). После этого был показан фильм о трудовых буднях императрицы: посещение больниц, школ, музеев, открытие выставок выкупленных и возвращенных на родину предметов национальной культуры. Документальные кадры из ее поездок по стране, фото встреч с людьми — все это запомнилось ярче украшений.

В 2017 году Алексей предложил нам с Татьяной Ногиновой (художник по костюмам — прим. ред.) подумать над сюжетом «Шехерезады», как о классическом и в то же время современном.
На первых встречах задача современного прочтения, казалось, противоречила произведению. Само название балета «Шехерезада» отсылало к сборнику персидских сказок «Книга тысячи и одной ночи». Из нескольких возможных сюжетных линий все яснее проступала история нашей героини.

Классическая база спектакля — материал по истории персидской культуры — был очень разнообразным и вдохновляющим. Современная часть нашего проекта требовала особого отношения. Мы углубились в изучение документальных материалов, начали обсуждать детали с историками-консультантами. Чем больше людей узнавало о нашем замысле, тем яснее становилось, что сюжет не просто современный, а остросовременный.

Какая была реакция?

Реакция была разная. От интереса и безусловной поддержки до аргументированных сомнений.
Мы продолжили работу, выверяя баланс между противоречивыми документальными фактами. Все вместе подготовили базовый сценарий с опорными точками — сценами.

А дальше был годовой перерыв для выпуска балета «Баядерка». Вернувшись к «Шехерезаде» в следующем сезоне, Алексей закончил подробный сценарий. Документальная живая история соединилась с музыкой.

Выставка, с которой начинается спектакль, проходит в Иране?

Такая выставка персидского искусства может открыться в любом месте. Первое, что видит зритель — три полотна-афиши. В верхней части полотен расположен главный экспонат экспозиции — крылатый бык. Нижнюю часть афиш занимает рельеф лучников из Суз. Фриз из двенадцати воинов-лучников — один из главных действующих персонажей в этом сюжете.

В открывшемся пустом пространстве светятся шесть витрин с фрагментами произведений персидского искусства. В руках героини буклет-путеводитель выставки. Такой же буклет был вложен в каждую программку для зрителей. Так начинается и тем же завершается эта история.

В «Шахеразаде» нет антракта. Были сложности с декорациями?

Премьеру «Шахерезады» планировалось показать в один вечер с балетом «Жар-Птица». Было непросто разместить оформление нового балета в сценической коробке, уже заполненной декорациями. Все оформление «Шахерезады» сочинялось и проектировалось с учетом этих ограничений.

Кроме того, в Перми небольшая сцена. Даже абсолютно пустая, эта площадка — не самая просторная для балета. Разумеется, мы договорились с постановочной частью театра о частичном перемонтаже декораций в антракте между балетами. Условия этой сцены таковы, что, например, лестница может выезжать по переднему плану только слева.

В спектакле выезжает трап и лестница.

Да, и это одна и та же лестница, с которой мы снимаем фасадную часть трапа и монтируем дворцовые перила. Для замены перил лестница укатывается почти в медпункт, потому что это единственное место, куда мы можем ее сдвинуть.

Если в другом театре мы можем немного менять планировку в процессе репетиций, то в Перми мы все вместе выверяем проект оформления в макете.

Только в Перми так?

Пожалуй, только еще в Екатеринбурге было несколько похожих случаев. Помню, в работе с Сергеем Вихаревым (хореограф — прим. ред.) я чертила схемы мизансцен из кругов-пачек, обозначающих балерин. Мы строили диагональ, круг, размечали все сцены. А декорации уже размещались по остаточному принципу.

Этот же метод работает и в Перми. Либретто и музыка диктуют быстрые перемены двенадцати мест действия. Все прорисовывается и просчитывается, все позиции проверяются еще на стадии проектирования. Каждый спектакль во многом зависит от слаженной работы всей постановочной части, особенно от бригады монтировщиков.

Все ли идеи вошли в спектакль?

В пермской «Шахеразаде» была задача сохранить персидскую сказку, перенеся её в современный мир. Показать невероятную и одновременно документально-правдивую историю.

Мне же нужно было найти способ равновесно сочетать в спектакле фрагменты архаичного искусства и современный контекст. Конечно, совместить и вместить удалось не все.