Фемистокл Атмадзас

Люди

"Дядя Ваня", Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского, Норильск


Фемистокл, как возникла идея погрузить «Дядю Ваню» в мир, переживший апокалипсис?

Непосредственно саму идею о том, каким должно быть пространство в «Дяде Ване», предложил режиссер спектакля Петр Шерешевский. Я лишь помог ее воплотить визуально. Идея постапокалиптического пространства у нас «перешла» из предыдущей неосуществленной постановки «Король-олень», которую Петр Шерешевский приехал делать в Норильск (Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского – прим. ред.). Но обстоятельства сложились таким образом, что нам пришлось поменять тему, что мы и сделали, причем очень быстро. Выбрав «Дядю Ваню», мы с режиссером буквально за день полностью сменили вектор, то есть изменили уже сочиненную концепцию, которую обдумывали для «Короля-оленя». Но наше видение атмосферы спектакля осталось прежним, мы сохранили и перенесли ее в «Дядю Ваню», то есть решили погрузить чеховских героев в мир, переживший апокалипсис.


А был образ какой-то конкретный, от которого вы отталкивались при сочинении сценографии для «Дяди Вани»? Например, режиссер говорил в интервью, что летающие в большом количестве полиэтиленовые пакетики, как подснежники, появившиеся в Норильске весной, «перекочевали» в спектакль, став художественным образом.

Конкретным образом был «загон», а полиэтиленовые пакетики – это, так скажем, актуальная реальность Норильска. Петр, когда приехал в этот город, как раз застал оттепель. В это время начинают дуть сильные ветра, которые поднимают в воздух все, что ни высвобождается из-под снега. Пакетики после зимы бурлят и кружат в воздухе. Для кого-то это неприятное ощущение, мусор, а для кого-то – художественный образ.


Как исторический багаж Норильска повлиял на создание сценографии спектакля, и повлиял ли?

История с таким багажом как в Норильске, конечно, не может не влиять. Для меня ощущение звенящей пустоты в чеховском «Дяде Ване» схоже с ощущениями, которые испытываешь в Норильске. А там много пустоты, много пустого выскобленного пространства.
«Дядя Ваня» – это значимый этап в творчестве, который должен пройти каждый художник: сценограф или режиссер. Для нас с Петром этот этап настал в этот год, в этот час, в этом месте, и понятно, что он решился исходя из всей совокупности позиций, в которых мы находились.


Для режиссера было важно подчеркнуть связь героев этого спектакля с тем первым «Дядей Ваней» Московского Художественного театра 1899 года. Как это повлияло на вашу работу?

Я не буду лукавить, поскольку не видел ничего кроме небольшого количества фотографий от того спектакля. Сейчас я вспоминаю, и перед глазами только фотографии артистов в образах героев пьесы.


Не было никакой переклички во времени?

Может быть, она есть. Пьеса ставилась не единожды, и для каждого из нас есть свой эталон «Дяди Вани». Для меня, допустим, это «Дядя Ваня» в постановке Римаса Туминаса. Я восторгался и восторгаюсь им до сих пор. Для меня он явился неким мерилом в моей работе. И я постарался перенять, пожалуй, самое важное – состояние.


С какими трудностями вы столкнулись в процессе создания декораций к спектаклю? И как менялась идея на протяжении репетиций?

Это было первый раз за мою не очень длинную, но уже достаточно объемную творческую биографию, когда спектакль удался сразу, целиком и полностью без переделок. Воплощение замысла прошло без мучений, в каком-то абсолютно позитивном настроении, не смотря на то, что сама история не очень веселая. Мы практически весь спектакль придумали за два с половиной часа. Был настрой и понимание того, что мы хотим сделать, как мы это сделаем и что нам это удается сделать прилично. И самое главное, это чувство осталось после выхода спектакля. Часто идея приходит вечером, когда лежишь с закрытыми глазами и что-то придумываешь, а потом просыпаешься и понимаешь, что это полная лажа. Бывает такое состояние, когда ты делаешь спектакль, потом премьера проходит, и понимаешь, что получилось то, что тебе хотелось. «Дядя Ваня» удался.


Было ли для вас что-то неожиданным в спектакле Петра Шерешевского?

До этой постановки мы не были даже знакомы с Петром, и самая большая неожиданность была в том, что мы сработали как давно слаженный коллектив, что называется «поймали волну» – сразу возникло общее понимание спектакля. Я очень благодарен режиссеру за то, что он изначально четко сформулировал свое видение материала, это и позволило мне двигаться в нужном направлении. В ходе двухчасового обсуждения мы обговорили все детали, вплоть до нужного нам на сцене количества музыкальных инструментов, какие они будут по фактуре, что они символизируют, как они работают, какие возможности открываются перед артистами и так далее.


Петр в нашей с ним беседе сказал, что жанр спектакля, который он определил как концерт для 11 фортепиано и 1 рояля – это своеобразная шутка, я имею в виду количество музыкальных инструментов.

Скорее, их количество относится к заполняемости пространства. То есть именно такое количество лучше всего подходило для пространства той сцены, на которой мы работали. Для заполнения ее пустоты. Для исполнения нашей «симфонии пустоты».
Нет, ну, конечно, можно увидеть в этом какую-то символику единиц. Но такие поиски мы оставим профессиональным критикам. Они всегда видят в этом что-то большее, чем видим мы: смыслы, символы… Режиссер хочет одного, художник это видит немного по-другому, актер играет по-третьему, а зритель воспринимает четвертое. Каждый привносит что-то свое. И самая главная задача постановочной команды – создать тему для разговора, повод для размышлений. Если он есть, значит, спектакль удачен, если нет, это, наверное, и есть провал.












театр: Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского, Норильск
когда: 18 апреля, 19:00
где: Театр им. А.С. Пушкина, Основная сцена



КОНКУРС ДРАМА ХУДОЖНИК ДЯДЯ ВАНЯ НОРИЛЬСК





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ