Ферруччо Фурланетто

Люди

"Симон Бокканегра", Мариинский театр, Санкт-Петербург



Ваше исполнение Фиеско в «Симоне Бокканегре» Мариинского театра было незабываемо.


Я часто пел эту партию в последние двадцать лет, я с ней уже сроднился. И мне очень нравится петербургская постановка: в ней ты можешь вложить в образ именно то, что тебе кажется уместным.


То есть режиссер Андреа Де Роза вас ни в чем не ограничивал?


Именно так. К тому же нас с Валерием Гергиевым связывает многолетняя дружба. Так что мне в этой постановке работалось идеально.


Вы говорили в интервью, что на данном этапе карьеры хотели бы сосредоточиться на четырех ролях: король Филипп II в «Доне Карлосе», Дон Кихот в опере Массне, Борис Годунов и Томас Беккет в «Убийстве в соборе» Пиццетти. Фиеско в этом списке нет, и все же вы согласились его спеть в Петербурге.


Конечно, Фиеско – не такая масштабная роль, как те, что я перечислял, но это и не какой-то очередной упрямый старикашка наподобие Руя Гомеса да Сильвы в «Эрнани». У него есть дуэт с Симоном в финале – момент искупления, который проводит границу между Фиеско и другими вердиевскими героями-басами. Сверх этого дуэта, увы, Фиеско петь почти нечего – но, сам не знаю почему, в последние двадцать лет я исполняю эту партию чаще, чем многие другие свои роли. Возможно, причина в том, что Фиеско можно исполнить, не погружаясь в роль эмоционально – зато если пропустить его через себя, вся история станет иной. Но все решает финальный дуэт.


Вы много изучали исторического короля Филиппа II. Фиеско – персонаж вымышленный, но не пытались ли вы ради него изучать историю Генуи XIV века?


Много лет назад я пел Фиеско в Генуе. Конечно, я посетил и Дворец Дожей, и дворец семьи Фиеско. Но история тут ничего не прибавляет. Все, что Верди хотел передать, он написал в опере: политика идет рука об руку с личной ненавистью, патриций Фиеско не может простить плебею Бокканегре смерть своей дочери. Но личного, конечно, больше, чем политики, за счет любовной линии.


Вы читали пьесу Антонио Гарсиа Гутьерреса, по которой написана опера «Симон Бокканегра»?


Нет. Знаете, когда поешь короля Филиппа, сложно отделаться от образа, который создан в исходной пьесе Шиллера. Там он скорее ближе к историческому Филиппу: холодный, отстраненный, с рождения воспитанный для того, чтобы править. У Верди же все иначе: в третьем акте он не просто показывает внутренний мир Филиппа, а демонстрирует одиночество и слабость самого могущественного человека эпохи. И это захватывает куда больше, чем просто портрет жесткого и неулыбчивого правителя-фанатика. Для Фиеско, к сожалению, Верди на такое не расщедрился, поэтому для полноты картины важно представлять себе политическую ситуацию в Генуе – но все те же проблемы были у любой морской республики тех времен: Венеции, Амальфи. Хотя в Венеции, я должен сказать, была разработана изумительная форма демократического правления, о которой мы даже сегодня можем только мечтать.


Каково это – быть настолько прославленным певцом?


Я на сцене уже сорок третий год. Все это время я постепенно развивался как артист. Судьба подарила мне возможность работать с величайшими режиссерами и дирижерами прошлого: Гербертом фон Караяном, Георгом Шолти, Карло Марией Джулини, Жан-Пьером Поннелем, Франко Дзеффирелли, Джорджо Стрелером, Пьетро Фаджони. Я очень многому научился у этих удивительных людей. Думаю, что тут сработало везение – в правильном возрасте оказаться в нужное время в нужном месте – и мой менеджер Мишель Глоц, который посвятил жизнь тому, чтобы направлять мою карьеру в нужное русло и страховать меня от неправильного выбора репертуара и других ошибок. Так я и стал, как вы говорите, прославленным артистом, и произошло это настолько постепенно, что никаких особенных чувств от этого я не испытываю.




Можете рассказать об ошибках, которых избежать не удалось?

У меня в жизни было два искушения. В самом первом своем сезоне я пел Полицейского комиссара в «Кавалере розы» в Триесте. В этом спектакле участвовал Манфред Юнгвирт – любимый барон Окс Караяна. Меня этот персонаж тогда просто заворожил, а спустя много лет опера Сан-Диего решила сделать постановку «Кавалеры розы» со мной в этой партии. Но когда я начал ее учить, то осознал, насколько сложен в ней текст: мне все время приходилось бы думать о том, что я произношу – а значит, я не смог бы полноценно играть персонажа. Так что я отказался от участия.
Второй случай был еще более авантюрным. В 1980 году я впервые пел в Глайндборне и увидел «Фальстафа» в постановке Жан-Пьера Поннеля. Спектакль был изумителен, а Фальстафа неподражаемо пел Ренато Капекки, баритон с очень темным тембром. И мне пришла в голову мысль: а вдруг эта партия по плечу басу с высоким верхом? Я снова договорился с Оперой Сан-Диего, но пока учил начало, у меня состоялся разговор с Ренато Брузоном и Лео Нуччи. Они сказали: “Слушай, мы оба баритоны с не таким уж низким голосом, но и то после первой сцены мы умираем”. И я подумал, что, будучи басом, умру в буквальном смысле. Так что и от  «Фальстафа» я отказался.


Какие у вас дальнейшие планы на выступления в России?

Я веду переговоры с Мариинским театром, естественно. Кроме того, я в хороших отношениях с музыкальным руководителем Большого Туганом Сохиевым, и он хочет пригласить меня в свой театр спеть какую-нибудь из моих любимых ролей. Надеюсь, все это воплотится в жизнь.












театр: Мариинский театр, Санкт-Петербург
когда: 2 апреля, 19.00
где: Мариинский театр, Санкт-Петербург



КОНКУРС ОПЕРА МУЖСКАЯ РОЛЬ СИМОН БОККАНЕГРА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ