Евгения Афанасьева

Люди

"Манон", Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва


Какие роли вам ближе: романтические, комические, трагические?

Мне кажется, каждый артист любит пострадать на сцене, но я сама по себе человек позитивный, стараюсь во всем искать положительные стороны. Ближе мне какая-нибудь веселушка, ведь я сама легко отношусь к жизни. Но я благодарю прошлый год за такие премьеры: я спела «Манон» и «Травиату» и почувствовала вкус этих эмоций, когда ты можешь на сцене прожить целую жизнь, пройти от легкости и свободы к печальному концу. Теперь, когда я ощутила весь этот спектр эмоций, все остальное уже кажется мне чересчур легковесным. Вступив в эту воду, хочешь продолжения.


Вы упомянули «Травиату», что интересно, потому что в обеих операх показан путь женщины, куртизанки. Эти героини друг с другом не конкурируют?

Для меня это две абсолютно разные женщины. Честно говоря, я никогда не задумывалась об их сходстве. Каждая живет своей жизнью во мне.


Как проходил постановочный процесс оперы «Манон»? Было ли что-то новое, чего вы не делали или не ощущали раньше?

Моя встреча с Андрейсом Жагарсом действительно оказалась судьбоносной, я ему очень благодарна. Я почувствовала связь и симпатию с самого первого прослушивания. Он меня спросил, пела ли я до этого что-то подобное, я сказала, что нет, но очень хочу. И Андрейс вытаскивал из меня очень много, мое амплуа до этого было немножко другим. Он постоянно говорил: «Выпрями спину, ты же Манон — куртизанка, у ног которой лежал весь Париж!». И даже в жизни я стала следить за собой, смотреть, как я иду по улице, захожу в магазин.
Репетиционный процесс тоже был очень интересным. В самом начале наша Манон – это девчонка, которая не знает жизни, но, и в романе у Прево это есть, родители отдали ее в монастырь, так как она была слишком чувственна и склонна к нетипичным проявлениям чувств. Она не знала ничего о том, как жить в большом Париже, и чувственность в ней постепенно прорастала. В начале она в коротком платье, белых кедах, с сумочкой через плечо, а в конце это такая светская львица, стерва, которая любит жизнь, любит своего де Грие. История в первую очередь про любовь, и я верю, что Манон любит де Грие, просто она попыталась полюбить и роскошь, и деньги, и своего Шевалье одновременно, но, к сожалению, оказалась к этому не готова, не выдержала таких испытаний.


Симпатизируете ли вы своей героине? Прощаете ей все поступки?

Конечно, я ей очень симпатизирую, я ее очень жалею, хотя в начале было очень сложно ее оправдать. И даже до сих пор во мне происходит борьба между мной, Женей, и Манон, когда она отказывается от любимого, потому что другой мужчина предлагает ей весь Париж. Этот момент мне не близок. Если у человека есть моральные устои, это сложно принять, но мне пришлось.


Андрейс сказал в одном из интервью, что поместил действие в 60е годы, чтобы зрители могли узнать в героях себя и своих знакомых. Вы как артистка тоже кого-то узнаете?

Нам Андрейс всегда советовал смотреть фильмы 60х, а точнее 1969 года, например, «Шербургские зонтики». Шестидесятые – это достаточно далекое от меня время, в которое я должна погрузиться. Я до этого не была близко знакома ни с кинематографом, ни с модой тех годов, но когда я посмотрела, то прониклась этой атмосферой. Вообще, идея поместить историю в 60е – это очень здорово.


Почему вас так это воодушевило?

У нас потрясающие костюмы. В самом начале я, Манон, не знала, что такое Париж, и вдруг я вижу разодетую публику: Кристине Пастернака (художник по костюмам, номинант на Золотую Маску – прим. ред.) создала какой-то невероятный цветной мир: шляпы, цветные колготки, обалденные пальто, мужчины в разноцветных пиджаках, вокруг буйство красок. А на мне серое платье и белые кеды, я как будто не помещаюсь в этот цветной мир. Кристине продумала каждую деталь до мельчайших подробностей. Прекрасны мои два образа: красное платье, красная шляпа, а потом в казино, когда наступает апогей, на мне золотое платье, я вся блещу, шуршу, на синих туфлях – синие переливающиеся камни. Эту обувь сейчас можно выставлять в любом модном доме, это просто шик.


Если бы этот сюжет был помещен в другой исторический контекст, например, в XVII век или же наши дни, вы бы сделали на сцене что-то иначе?

Конечно. Например, в спектакле «Лючия ди Ламермур» у меня очень тяжелое платье с большим криналином и огромный парик, придающий вес. Когда у тебя все тело его держит, это совсем другое движение головы, другая осанка. А 60е – это моя пластика.


Как на вас повлияла работа с Липаритом Аветисяном?

У меня два партнера, и в зависимости от того, какой рядом с тобой партнер, все меняется. Сказывается то, что и в жизни мы с каждым человеком общаемся по-разному. С Липаритом мы с первой репетиции быстро спелись, у нас появилось много находок, и даже Андрейс заметил, как мы сработались. Липарит очень легкий партнер, и я к нему привыкла, но готова к каким-то неожиданностям. Круто, когда есть способность к импровизации, когда у тебя есть свобода. И у нас с Липаритом это присутствует. Поэтому я верю, что спектакль на Фестивале пройдет успешно и у нас все получится.












театр: Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва
когда: 12 апреля, 19:00
где: Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва



КОНКУРС ОПЕРА ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МАНОН





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ