А пуща вся, вся зеленая, или Сцены дачной из жизни

Спектакли

"Дядя Ваня", Камерный театр, Воронеж


Михаил Бычков представил нам Чехова без экзистенциализма. В своей версии «Дяди Вани» режиссер лишает героев глубины духовных метаний и переживаний. Лишен своей юродивой привлекательности романтик дядя Ваня, герой Камиля Тукаева, доктор Астров, герой Андрея Новикова, лишен поэтического образа одиночки-гуманиста. Главная чеховская пьеса о примирении человека с самим собою превращается в бытовую драму о несчастной любви. И заглавным персонажем в ней становится ни дядя Ваня, ни доктор Астров, а юная Соня, героиня Татьяны Бабенковой. Она так заразительно оптимистично верует в свое девичье счастье и в новую жизнь, что и мы верим: ей удастся вырваться из этой вырождающейся уездной жизни.
По сюжету действие в пьесе по-прежнему происходит в родовом имении Войницких. «Имение» по своему скудному виду напоминает убранство небольшого и скромного дачного домика. Воздух, которым была наполнена усадебная жизнь в чеховских пьесах, испарился бесследно.
Режиссер Михаил Бычков и художник Николай Симонов перенесли действие «Дяди Вани» в застойный период времен позднего СССР. И, наверное, атмосфера общественной жизни того периода должна каким-то образом срифмоваться с внутренней опустошенностью героев пьесы, но исторические аллюзии в спектакле не имеют под собою никакой содержательной почвы. Например, лейтмотив постановки – песня «Беловежская пуща», которой Соня начинает спектакль, и мелодию которой неоднократно наигрывает на трубе Работник (Александр Габур), скорее, оказывается, ностальгическим образом, а не задает социально-политически контекст происходящего.
С одной стороны, Беловежская пуща – это географическая данность, то, что герои видят за окном. Это те самые леса, за спасение которых радеет доктор Астров. С другой, это образ родной, но дремучей уездной жизни, в которой рискуют погибнуть молодость Сони и в которой так же вяло и никчемно могут пройти последние годы дяди Вани. С точки зрения визуального решения, Беловежская пуща – живописный и красивый ландшафт, который при звездном небе становится особенно уютным. На заднике сцены загораются бесчисленные огоньки темно-зеленых гирлянд, словно отражающих кишащее многообразие лесной жизни. При свете ночи (художник по свету Евгений Ганзург) появляются и главные обитатели пущи: над декорациями высятся огромные белоснежные трафареты оленей. На сцене к концу спектакля их становится все больше и больше. Соня, произнося свой финальный монолог, пританцовывая под песню «Красной шапочки», откроет дверь и впустит в дом таинственного обитателя леса.
«Беловежская пуща» в «Дяде Ване» Бычкова важна не меньше, чем вишневый сад в одноименной пьесе Чехова. Это воплощенный миф о чем-то настолько прекрасном, что не замечать и не защищать это преступно. Образ оленя в этом контексте рифмуется с треплевской мировой душой из «Чайки». Именно поэтому столь зримо присутствующая в постановке Природа буквально теснит непосредственных персонажей пьесы. Ее грандиозная тишина на протяжении всего спектакля напоминает и обитателям имения, и зрителеям тайной гармонии, которая сокрыто в природе. Сначала зритель разочаровывается, не обнаружив в этом «Дяде Ване» тонкой ткани, из которой сплетены судьбы чеховских героев. Но потом он вдруг осознает, что акценты режиссером расставлены очень верно. Сотни лет природа была очевидцем стольких человеческих драм, и еще сотни лет она будет оставаться свидетелем их неизменной «природы».












театр: Камерный театр, Воронеж
когда: 30 и 31 марта, 19:00
где: Театр п/р О. Табакова, Сцена на Сухаревской



КОНКУРС ДРАМА ДЯДЯ ВАНЯ ВОРОНЕЖ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ