Михаил Бычков

Люди

"Дядя Ваня", Камерный театр, Воронеж


Вы говорили, что давно хотели поработать с большими пьесами Чехова, но никак не решались. А почему именно на «Дядю Ваню» пал ваш выбор?

На самом деле чеховские пьесы так устроены, что в героях узнаешь какие-то грани, ипостаси своей собственной личности, с кем-то из них себя соединяешь. Это касается, конечно, всех пьес. Но, если говорить обо мне сегодняшнем, то именно в этих героях: в Астрове, Серебрякове и в Войницком, безусловно, – я вижу вещи, которые мне очень понятны и близки, которые, так или иначе, отражают мое сегодняшнее физическое, нравственное и ментальное состояние. Не впрямую иллюстрируют, естественно. Но, тем не менее, они созвучны. Я этих персонажей чувствую, мне хочется с ними как-то взаимодействовать. Поэтому «Дядя Ваня».


В интервью вы рассказывали, что задачей было не перенести действие в какое-то конкретное время, а выстроить мир, где существуют герои, близкие и нам, и Чехову. Но при этом ориентировались вы на ощущения из своей юности. Как думаете - как воспринимает спектакль молодой зритель, чьи ассоциации с этими образами уже иные?

Сказать честно, я не очень об этом задумываюсь. Поскольку у меня нет надежной обратной связи с такой категорией зрителей, я не уверен, что они это понимают адекватно, что это их трогает. Конечно, интересно было бы узнать об их реакции. Но на самом деле это не самый важный вопрос, понимают ли меня молодые.
Мне кажется, что они тоже очень разные. Среди молодых полно любопытных и тонких людей. Если бы мне сорок лет назад показали спектакль, основанный на реалиях Серебряного века, я, несмотря на то, что не застал это время, как-то бы его почувствовал. Ну, просто в силу того, что я о том времени что-то читал, что-то видел, что-то слышал и имею какое-то представление. Так же я могу себе представить булгаковскую Москву 30-х годов, почему бы нет? Мне кажется, что дело не в конкретных реалиях, дело в том, как устроен человек, независимо от возраста: что он в своей жизни видел, читал и так далее. Наверняка среди молодых есть такие, которым все это понятно. Опять же есть вещи безусловные, они касаются правды и неправды, того, веришь или не веришь ты людям, чувствуешь ли, что они притворяются или что с ними происходит нечто реальное. Вот на таком уровне – эмоциональном, подсознательном, мне кажется, можно контактировать с любой аудиторией, независимо от ее возраста, социального и культурного опыта.


В прошлом мае вы играли «Дядю Ваню» в Мелихово, под открытым небом. Все актеры в интервью делились яркими впечатлениями об этом опыте. А для вас какие-нибудь новые грани в спектакле в таких условиях открылись?

Честно говоря, это было просто огромное переживание, связанное с тем, что условия, в которых мы оказались, были экстремальными. Был дождь, было холодно. Я не воспринимал в этот момент спектакль как художественный процесс, я представлял себе голые ноги артистов, влажную траву и несовпадение текста. Например, первое действие «Дяди Вани»: жарко, профессор в шляпе и с зонтиком. А в этот момент с неба просто льется вода…
Но, с другой стороны, у нас действие погружено в лесную чащу. И вот этот реальный простор пленэра, то, что мы наших оленей, обитающих вокруг Войницевки, расставили не так, как на стационарной сцене, а с дистанцией в 20-30 метров, – с точки зрения композиции было очень свежо и эффектно. Но это частности. А главное воспоминание – это холод, мокрая трава, зрители под зонтиками.
А когда дождь прекратился, самым запоминающимся моментом стал вдруг появившийся местный мелиховский кот, который забрался на душевую будку и оттуда наблюдал за спектаклем, пока ему не надоело, и он плавно во время действия сошел оттуда и отправился по каким-то своим делам.


Мне, к сожалению, не удалось поговорить с художником, а очень интересно, почему именно олени появились в спектакле?

Вот, почему именно олени и о чем мы хотели поставить этот спектакль – на такие вопросы ни я, ни художник, думаю, не сможем ответить. Лучше искать ответ в своих впечатлениях, когда вы посмотрите спектакль.


Вы говорили, что объединяете «Бориса Годунова», «Дядю Ваню» и «Грозу» в условную трилогию. Первые два спектакля связывает присутствие неких вечных, скитающихся душ, так для меня это сформулировалось: безликие в «Борисе Годунове», олени в «Дяде Ване». Как-то продолжает эту линию премьерная «Гроза»?

Конечно, «Гроза» вполне в эту историю вписывается. Там есть некие «ряженые»-демоны.
А объединяет эти три великих пьесы то, что они описывают жизнь на нашей земле, жизнь в нашей стране, жизнь нас, населяющих эту землю. Но, учитывая, что все пьесы написаны достаточно давно и являются классическими, узнавание, которое происходит в момент, когда зритель смотрит наши спектакли, и понимание, что ничего особенно не поменялось за полтора-два столетия, превращаются в серьезное обобщение и философское умозаключение. То, что, несмотря на временную дистанцию, не теряет своей актуальности в российском контексте.


«Дядя Ваня» вырос из эскиза в рамках проекта Театр Light. А какие еще работы планируется в рамках этого проекта?

Сейчас идет работа, на Малой сцене у нас режиссер Руслан Маликов делает эскиз по пьесе Сигарева «Алексей Каренин». В апреле состоятся показы. Дальше мы будем принимать решение о том, продолжится ли работа над этим спектаклем уже с участием художника, и, если да, то к осени будет новый спектакль, который войдет в афишу.
Это хорошая, интересная форма, я при случае тоже ею с удовольствием пользуюсь. Думаю, что это во всех отношениях удобный повод для эксперимента и возможность преодолеть какую-то внутреннюю нерешительность или внутреннее сомнение. Знаете, а почему бы не попробовать? Все равно ведь это light, все равно это эскиз.


В июне в рамках Платоновского фестиваля состоится мировая премьера оперы Глеба Седельникова «Родина электричества» в вашей постановке. Можете уже что-нибудь рассказать о будущем спектакле?

Я могу сказать только то, что это будет, как все связанное с Платоновым – непростая история, сложная. Опера написана около 30 лет назад. Может, это даже символично, что она дождалась своей сценической жизни, своего часа в год столетия октябрьской революции. Она предлагает очень правильный взгляд на это событие, на этот юбилей. Помимо платоновской истории, в ней есть современная музыка, которая, как и вся современная музыка, непроста для восприятия. Это, естественно, не Пуччини, Верди или Чайковский. Но это русская опера и она все о том же: как, с одной стороны, люди тянутся к свету и мечтают о лучшем. Это характерно не только для платоновских героев, но также и для чеховских, и для героев Островского. А с другой стороны, происходит то, что происходит: крушение мечты или ее "несбыча". Утопия, подразумевающая новое устройство и переделку мира в какую-то лучшую сторону, которой были увлечены герои «Родины электричества», – тому доказательство, и заканчивается эта история весьма драматически.












театр: Камерный театр, Воронеж
когда: 30 и 31 марта, 19:00
где: Театр п/р О. Табакова, Сцена на Сухаревской



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР ДЯДЯ ВАНЯ ВОРОНЕЖ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ