Камиль Тукаев

Люди

"Дядя Ваня", Камерный театр, Воронеж


Как проходил процесс репетиций? Был ли «застольный период» и нужен ли он, по вашему мнению?

Мы нашли новую для себя форму, которую назвали Театр Light. Это эскиз спектакля, но только неодетый и без декораций. То есть мы выучили тексты, разобрали спектакль и сыграли его на голой сцене, на одних стульях. Это произвело ошеломительный эффект на зрителей, многие даже говорили, что надо оставить как есть. Тем не менее, это был только промежуточный этап. Застольный период никто не отменял в нашем театре, но вот Театр Light нам очень понравился, и мы свои новые работы сейчас тоже делаем в этом стиле. То есть, с промежуточным этапом. Мы его продаем на зал, билеты стоят дешевле в 2-2,5 раза. Этот этап нам ОЧЕНЬ сильно помог. Когда актер не оснащен реквизитом, настоящими стаканами, водой, чаем, букетами цветов и так далее, когда на нем нет костюма определенной эпохи, он обнажен в хорошем смысле, у него все нервные окончания обнажены.


Насколько я понимаю, судя по фото, как раз костюмы у вас остались с эскиза.

Да, но там были, скорее, наметки костюмов. Потом приехал Николай Симонов, замечательный художник, придумал декорацию. Но, например, про исполнителя роли Вафли мы уже знали, что это будет военный человек, и он, конечно, подыскивал сапоги, куртку, а потом форма нашлась у нас в костюмерной. Кстати, форма у него очень интересная: это настоящая форма, которая использовалась в боевых действиях. С обратной стороны там есть очень трогательная надпись, которая гласит, что эта одежда была в очень серьезных перипетиях, а сейчас она должна послужить мирному делу. Хозяин не нашел ей лучшего применения, как отдать ее в театр. Эта трогательная надпись осталась, с ней наш Вафля и играет.


«Дядя Ваня» – одна из тех пьес, что ставились бесчисленное множество раз. Как вы подошли к такому материалу? Не было опасений, что будут с чем-то сравнивать?

Я не говорю сейчас о фильме Кончаловского или постановке Товстоногова, поскольку, как ни странно звучит, это уже прошлый век. В последние годы все говорят только о туминасовском «Дяде Ване». И была какая-то опасность, ведь мы брались за материал, за который Театр Вахтангова только что получил «Золотую Маску». Но знаете, я как дядя Ваня все больше влюбляюсь в эту работу, в эту совершенно удивительную пьесу. Она очень щедрая и очень доброжелательная к актерам и к театру как таковому. Если ее полюбить, то она открывается такими гранями! Ее текст учится как песня. Я часто повторяю, что мы поставили этот спектакль, как будто вдохнули и выдохнули – и уже спектакль готов. Так что сейчас наша версия «Дяди Вани» для меня самая близкая.
В моей творческой биографии были чеховские рассказы, водевили, но большого Чехова у меня не было. Так что роль дяди Вани для меня – это подарок судьбы. Но, кроме того, в нем я вижу себя. Наверное, есть люди абсолютно идеальные, и им не о чем жалеть. Но что-то мне подсказывает, что большинство из нас – люди с утраченными возможностями, с нераскрытыми талантами, с какими-то нереализовавшимися надеждами. Вот такой и я. Скажу вам честно, это было знакомство с самим собой – новым, другим. Для актера самое важное – удивлять самого себя. Это самое прекрасное в этой профессии. Кажется, что ты уже все знаешь, все умеешь именно так, как надо, понимаешь свой коридор, знаешь, что тебе дано, а что не дано – и вдруг коридор расширяется, и ты видишь себя другим. В дяде Ване отзеркаливаешься, он становится подтверждением таланта, который тебе отпущен. Это очень вдохновляет и радует.
В таких ситуациях кажется, что старости не будет. Я понимаю, почему актеры любят играть короля Лира или Фирса чеховского: они не про старость, а про то, что мы все еще остаемся молодыми. Актер говорит себе: боже мой, я могу это сделать, и сделать так, как я даже не ожидал от себя. Я молод, значит, впереди еще многое.


А как вы думаете, могло ли в жизни дяди Вани все пойти по-другому? Или какой он есть, так у него все и сложилось?

Это пьеса необычайно счастливая для актеров и необычайно несчастливая для персонажей. Конечно там не могло ничего пойти по-другому. На то она и пьеса, завершенная, гармоничная. Все было по воле Антона Павловича Чехова. Если бы он сделал другой финал, то это была бы какая-то другая пьеса про успешного человека Ивана Петровича Войницкого. Может, она так и называлась бы: «Иван Петрович Войницкий, как он прожил свою жизнь». И это было бы совсем не то.
Мы любим и ценим эту пьесу в России за то, что она наша, за то, что она про нас. Ради этого сопереживания и соучастия мы идем в театр. В Воронеже премьера нашего «Дяди Вани» была очень большим событием в театральной и, вообще, в культурной жизни города. Зачем-то это людям надо, если билеты продаются за несколько месяцев вперед. Если зрители нас после спектакля ищут, ловят и говорят нам золотые слова. Если одни плачут на спектакле, а другие смеются до слез. Причем те, кто плачет, иногда плачут в смешных моментах. Это удивительная зрительская магия. У них в зале свой спектакль идет. И их спектакль, может быть, посерьезнее нашего. Мы просто производим впечатление, делаем с ними что-то, что заставляет их так реагировать. У нас есть пара в городе, которая была на этом спектакле уже порядка 10-12 раз. Зачем они приходят туда и смотрят? Скорее всего, они очень искушенные зрители и видят движение души спектакля. Потому что у спектакля есть душа, для меня это очевидно и бесспорно. И именно за ее движением наблюдает зритель.


Я видела ролик, где вы играете сцену ссоры просто посреди поляны в Мелихово. Для вас важны сценография, костюмы, свет? Или первостепенно внутреннее ощущение?

Конечно важны. Поэтому костюмы отчасти из нашей собственной жизни. Например, синяя кофта проехала со мной в прямом смысле и Крым, и Рим. Ботинки я тоже относил и все размышлял, что с ними делать, как для них нашлось такое применение. Мы все немножко себя принесли в этот спектакль.
Так же важна сценография. Я не люблю и не могу смотреть спектакли без атмосферы. Он должна быть в любом хорошем спектакле. И сценография – очень большая поддержка для создания атмосферы. Николай Симонов создал удивительную среду, узнаваемую, знакомую. С этими дачами, с немножечко северным климатом, севернее Москвы километров на 100-200. Это все такое знакомое, кажется, что герои пойдут сейчас куда-то за брусникой или за морошкой.
Играть спектакль в Мелихово было экспериментом, дерзость. Мы не зашли под крышу, понимая, что наша сценография позволяет играть на природе. И произошли удивительные вещи. Мы только начали спектакль, как вдруг гуси, птиц пять-шесть, пошли и загоготали, пришлось нашим людям их согнать с площадки. После этого появилась кошка, которую зовут Халва, она залезла на душевую кабину и сидела там до тех пор, пока не начался диалог Войницкого и Астрова. Она дождалась своей реплики, когда Войницкий сказал: «А посмотри: шагает как полубог!», повернувшись в ту сторону, куда ушел Серебряков и где сидела кошка. А кошка вдруг встала и пошла. Вы не представляете, что было со зрителем! Более того, она спустилась с душевой и ушла не куда-то в кулисы, как уходят театральные люди, а прошла мимо Астрова и Войницкого прямо в зал. Что это было, мы до сих пор гадаем. Так что в Мелихово спектакль получился, он был изумительным.


Вы один из основателей образовательно-театрального проекта «Шекспирия». Расскажите, какие дальнейшие планы?

Это образовательно-театральный проект при языковой школе «Лингвист». Ее директор мне предлагала что-нибудь придумать, и я придумал такой проект. У нас уже были первые выпускники. Более того, в городе уже появился «Шекспирия-club» для взрослых. Это люди, которые занимаются Шекспиром на английском и на русском языках. Мы сами себе читаем лекции, узнаем о времени Шекспира, о его драматургии. С первой Шекспирией пятнадцатого года мы уже съездили на театральный фестиваль в Бельгию, в город Гент, и в Лондон на фестиваль «Shakesheare». Там были мы, итальянцы и англичане, которые показывали своего Шекспира. Мы показывали «Сон в летнюю ночь», они - «Макбета» и «Бурю».


Вроде бы была информация, что вы планировали провести подобный фестиваль в Воронеже этой весной?

Да, сейчас мы делаем в Воронеже пилотный вариант. Он пройдет 12-14 мая. К нам, наверное, приедут какие-то гости, лекторы, в том числе из Москвы. Но пока это очень маленький закрытый мини-фест. Посмотрим, насколько это будет нужно детям. Они выезжают в лагерь на две недели, с утра до вечера у них мастер-классы, встречи, репетиции, общение между собой. И затем три дня показов, того к чему пришли в результате. Я бы назвал это скорее не фестивалем, а образовательной сменой.












театр: Камерный театр, Воронеж
когда: 30 и 31 марта, 19:00
где: Театр п/р О. Табакова, Сцена на Сухаревской



КОНКУРС ДРАМА МУЖСКАЯ РОЛЬ ДЯДЯ ВАНЯ ВОРОНЕЖ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ