Дмитрий Егоров

Люди

"Ак и человечество", Камерный театр, Воронеж


Вы говорили в интервью, что открыли для себя рассказ «Ак и человечество», когда изучали творчество Ефима Зозули. А как вообще вы на этого автора вышли? Он все-таки, мягко говоря, не самый известный.

Я не то, чтобы прямо изучал его творчество. Я про него, если честно, изначально почти ничего не знал. На самом деле, я просто жанр антиутопии люблю, много их читаю, и в какой-то момент купил сборник «Русская антиутопия». Там были и два рассказа Ефима Зозули. Во-первых, он был первым в этой книжке. А во-вторых, он с самого начала оказался очень увлекательным автором. Ну и тогда уже я начал подробней выяснять, кто такой Ефим Зозуля. Рассказ все не отпускал, я перечитал его, потом кому-то вслух прочитал. Он стал внутри меня бродить-ходить. Потом прочитал Жене Лемешонку, он тоже пришел в полный восторг. Ну и очень захотелось нам его поставить. Разным театрам его предлагал, когда обсуждали материал для постановки. Несколько театров возвращали со словами: «Что это за бред?». Но в итоге, мы начали обсуждать этот материал с Михаилом Владимировичем Бычковым, он изначально предлагал делать спектакль на Малой сцене. Ну и показалось нам, что как раз такая маленькая антиутопия для Малой сцены будет самое то. А всего остального Ефима Зозулю я изучил уже в процессе подготовки и осмысления «Ак и человечество». Он, конечно, совсем немного написал, но он очень талантлив.


Спектакль начинается с информации об авторе рассказа и предуведомления о том, что рассказ содержит, а чего не содержит. Почему и как пришло такое решение?

Понимаете, в спектакле много иронии. В том числе и грустной иронии. С одной стороны, это был год, когда столько всего подряд происходило, громыхало, когда придирались ко всему подряд. Казалось, что практически любая социальная группа только и ждет, что ее чувства кто-то оскорбит. Так что отчасти это было продиктовано совершенно искренним желанием сказать, что спектакль действительно не создан с целью кого-то оскорбить. С другой стороны, это предуведомление – часть российских реалий, с которыми мы работали в спектакле. Сейчас планируется закон, согласно которому какой-то комитет будет рассматривать, насколько произведения искусства кого-то оскорбляют или не оскорбляют. Если что, мы уже морально готовы к этому, у нас в спектакле «Ак и человечество» с самого начала есть, что на это сказать. Они придут – а мы им все «предуведомим».


Вы говорили, что в спектакле использовали не только авторский текст Зозули, но я нашла только отрывки другого его романа, «Мастерская человеков». А что еще было добавлено?

Ну, вот предуведомление, например, точно не Зозуля писал, а мы с актерами сочинили. Но весь остальной текст – Ефима Зозули. Из рассказа, кстати, мы не выкинули практически не строчки, весь текст звучит практически полностью, потому что мы понимали, что это первый случай переноса этого автора на сцену, и нам очень важно его представить в наиболее полном виде. Поэтому боролись за каждую строчку.


Вы когда-то сказали, что актер для вас – сотворец. А что в данном случае было привнесено артистами? Первоначальный замысел как-то трансформировался в процессе?

В Камерном театре очень хорошая труппа, но маленькая. Это тот случай, когда роли надо придумывать для конкретных актеров. Это не та ситуация, когда ты можешь выбирать из ста пятидесяти человек. Очень многое из того, что в спектакле происходит, продиктовано индивидуальностями тех артистов, которые в нем играют. Я же не дурак, чтобы заставлять артиста делать то, что ему совершенно не подходит.
Это был процесс поиска. Каждая глава у Зозули написана по-разному: какая-то в форме диалога, какая-то очень повествовательная и так далее. И, так как само произведение позволяло это сделать, мы к каждой главе искали свой определенный ключик, учитывая данные актерского ансамбля и место этой главы в общей композиции. Что-то нашли сразу, что-то заняло больше времени. Это был процесс сотворчества, как-то очень полюбовно у нас все получилось. Интересный, увлекательный процесс, и ощущения от работы с артистами остались очень хорошие.


Как строилась ваша работа с артистами? Их легко было увлечь такой идеей спектакля?

Ну как «увлечь»... В каком-то смысле артисты репертуарного театра всегда в определенной степени люди подневольные. Присылают к ним того или иного режиссера, а дальше они оценивают масштаб бедствия. Но тут с самого начала материал всем показался очень необычным, интересным, и мы быстро подружились. Много с артистами разговаривали о сегодняшних реалиях, спорили о чем-то. «Ак», если смотреть правде в глаза, – это же спектакль-размышление не только о прошлом, но и о действительности. Преимущественно российской, хотя это не самый принципиальный момент. И, конечно, время, которое за окном, не могло на спектакль не влиять. А так вообще прекрасно работалось, в удовольствие, вот правда. Если еще Бычков предложит поработать с труппой Камерного – думаю, многие будут рады – и я, и художник, и актеры.


Вы упоминали, что Ак – самый человечный из героев спектакля. Почему именно он? Кто для вас этот персонаж?

В какой-то богемно-интеллигентской среде есть такой тренд – не любить власть в любом ее виде. Я, честно говоря, за тридцать шесть лет своей жизни не встречал политика, особенно главу страны, которого бы все в нашей среде активно любили. Или, который нравился бы мне. Сначала может быть, но потом нормой становится его не любить. Во власть приходят какие-то непорядочные люди. А тут мы попытались представить, что будет, если к власти в каком-то российском сообществе вдруг придет порядочный человек. Ну, и у Зозули тоже «Ак» – не случайно. В переводе с татарского «ак» – «белый». Ну, мы с Камилем Тукаевым и представили, что было бы, если бы в какой-то момент главным в стане стал, например, академик Сахаров. Ну, или какой-то другой серьезный гуманист, образованный человек, которому действительно можно было бы довериться. Когда вначале становится известно, что Ак стал председателем комиссии, все говорят: светлая личность, это прекрасно. И никто не ожидает, что дальше все пойдет так, как пойдет. И, в общем-то, вся рефлексия Ака, все его сомнения и переживания по поводу того, правильно ли он поступает и туда ли мы идем, – это переживания человека чувствующего, мыслящего. Не тирана и не сатрапа, а человека, который, действительно, в хорошем смысле слова пытается стремиться к какому-то идеальному обществу.
Рассказ написан в 1919 году. Зозуля написал его, как только приехал в Москву, а до этого он три года жил в Петрограде и работал журналистом. То есть, весь петроградский предреволюционный, революционный и постреволюционный контекст в нем уже был. И мне кажется, что «Ак» стал для него промежуточным итогом этого времени. Он видел, как общество туда-сюда мотылялось, как менялись мнения, как приходили люди, которые казались хорошими, а потом оказывались не очень хорошими, как было не совсем понятно, кому верить… Однако, и благими намерениями выстлана дорога в ад, и Ак сам в середине рассказа это прекрасно понимает.


Как принимают спектакль в Воронеже?

Я видел только премьерные показы. По моим ощущениям, на него приходит какой-то правильный зритель и принимают его хорошо. В спектакле есть определенный баланс – юмора, черного или не очень, серьезных тем и совершенно иронических вещей. Сейчас вот съездил подрепетировать его немного, и могу сказать, что артисты очень хорошо «держат» спектакль. У актеров какое-то очень здоровое и ясное самочувствие в отношении «Ака», и мне кажется, что этот спектакль в репертуаре может еще долго жить. Тем более, что играем мы его на 60 зрителей. Пока все в Воронеже посмотрят – много времени пройдет.


Раз за разом вы поднимаете в своих работах непростые темы. Вы верите, что театр может изменить людей?

Ну, а что еще делать-то? Конечно есть телевидение, кинематограф, интернет – более массовые способы общения со зрителем. Но даже Сталин считал театр наиболее сильным способом воздействия на зрителя: все-таки, одно дело, если ты на пленке увидишь человека, а другое дело – перед тобой на сцене стоит живой человек, с тобой о чем-то разговаривает. Мне кажется, что пока есть возможность высказываться и на какие-то темы со зрителем разговаривать, это нужно делать. Любой из нас хочет видеть в театре и вообще жить в среде людей образованных, интересных, живо мыслящих людей. Даже если это сейчас далеко от реальности, мечтать-то об этом можно. И каждый спектакль – это поиск собеседника, человека, с которым ты может о чем-то поговорить. Поиск человека, которому будет небезразлично то, что он увидел. У которого спектакль не закончится на выходе из зрительного зала, и который сможет дольше пробыть со спектаклем, поразмыслить о нем. Конечно, если учесть, какой процент населения у нас вообще ходит в театр, очень маленькая часть общества может становиться такими собеседниками. Но часто это именно та часть, которая может на что-то воздействовать и повлиять. Даже чиновники тоже в театр ходят иногда. Правда, не всегда по своей воле, но все равно. Конечно, спектакли я делаю не для них, а для зрителей, но… надежда что-то изменить, в моем случае, видимо, умрет последней.












театр: Камерный театр, Воронеж
когда: 28 марта 15:00, 20:00
где: Театр Современник, Другая сцена



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР АК И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ