Тая Савина

Люди

"3Т", Проект Таи Савиной, Санкт-Петербург


Расшифровывается ли как-то название перформанса "3Т"? Что заложено в эту аббревиатуру?

На самом деле не расшифровывается. Когда я придумывала перформанс, я придумывала его, основываясь на своих впечатлениях и определенных событиях в жизни. Но я бы хотела, чтобы он был более абстрактным. Каждый человек, посмотрев, может увидеть что-то свое. После показа я спрашивала мнение окружающих и получала абсолютно разный фидбек – кто-то что-то философское увидел, кто-то подумал, что это по мотивам какой-то книги, у кого-то было что-то инопланетное, у кого-то рождение жизни на земле, у кого-то наоборот – про смерть… То есть, у всех абсолютно разное восприятие, и это хорошо.
Изначально я хотела сделать такое название, чтобы оно ни к чему не было привязано. Мои впечатления – это мои проблемы. (Cмеется). Я ничего не навязываю названием.
«3Т»… Ну, во-первых, три человека всего участвуют в этом перформансе. И в конце, если смотреть, получается, что есть я, мой силуэт и художница – тоже три. Все наши имена на букву “Т” начинаются (Тая Савина, Таисия Забелина, Тарас Волощук - прим.ред.). Мне было важно, чтобы люди ничего не прогнозировали. Посмотрели на название – ничего не поняли. Сели, посмотрели выступление – и все поняли.


В современном танце довольно своеобразные отношения со звуком. Какая роль отведена музыке в вашей работе?

Я действую определенным образом. Мой японский мастер Катсура Кан сам так делает и предложил мне тоже так попробовать. Музыка была последней – сначала шла телесная работа, потом мы подбирали костюмы, потом – музыку. Мне было важно создать атмосферу. Я придумала структуру, а все, что делается внутри структуры, сочиняла по ходу дела. Под атмосферу надо было подбирать звуки, которые могли бы гармонировать или усиливать атмосферу, чтобы улучшить перформанс.


То есть музыка не писалась для перформанса, ее подобрали из существующих треков?


Не совсем. У Тараса очень много своих наработок, много разных вариантов, и мы с ним перед каждым показом еще раз обговариваем, где какой момент нашей структуры, и он подбирает из того, что у него есть, то, что нужно. Звук не записан. Он знает структуру и требования к звуку, но это не работа по типу «Вот тут, пожалуйста, звук огня, а когда я буду махать рукой – колокольчики». Я описываю ему настроение, образы, а он обрабатывает звук и работает с ним на перформансе.


Как давно зародился замысел постановки, с чего началась работа и какими образами и идеями вы вдохновлялись в процессе?

Если я отвечу на этот вопрос, то я сразу ограничу зрителей в их воображении, потому что буду навязывать свои образы. Если про замысел – то случились определенные события, я это все переваривала, а потом, когда пришло время, все это родилось в структуру. А уже когда шла телесная работа... Она была очень детальная. Я смотрела на свое движение, как оно происходит и откуда, и работает ли это на ту атмосферу, что мне сейчас необходима. Положение пальцев – достаточно ли оно хорошее, может, мизинец стоит отвести немного дальше? Это очень тонкая работа. Конечно, импровизации там нет. Импровизация может появится только в скорости движения, длительности выполнения какого-то элемента, но вся структура танца была четко продумана. Образов там миллион, про все не расскажешь.
Но кстати, что интересно, я ни разу не слышала из зрительского фидбека именно свой вариант, свой замысел – от какого образа я отталкивалась при создании танца.



Анкоку-буто – направление современного танца, с которым массовый зритель особенно не знаком. Не было ли волнительно нести русскому зрителю довольно экзотический, на его вкус, стиль?


Да нет, не было. Я как-то даже не задумываюсь о таком – просто делаю, и все. Мне важнее не сворачивать со своего пути. Неважно – востребовано или не востребовано то, что я делаю, нравится ли это многим или только узкому кругу людей. Мы же занимаемся творчеством не для того, чтобы угодить кому-то.


В своей постановке вы придерживаетесь довольно классического внешнего вида танцора буто – выбеленное лицо, белая одежда, которая почти сливается с белой кожей. Однако очень важной частью буто является философия, выросшая, во многом, из буддизма и особенностей японского менталитета. Это очень "японский" танец. Сложно ли было перенести эту японскую философию в русские реалии?

Я не вполне согласна, насчет буддизма, например. Два основателя буто – оба не буддисты. Мой учитель – да, буддист, но это не влияет на танец. То, что я в белом – это просто так совпало, мне просто было нужно, чтобы я была как часть бумаги, чтобы был минимум цвета. Если бы я танцевала не буто, я бы все равно намазалась белым, чтобы был четкий контур, чтобы я постепенно пачкалась. Цвет кожи был бы третьим цветом. Было бы оправдано допущение человеческого?
Даже когда я танцую буто, я не всегда выбираю белый грим. И то, что в этой постановке я в белом, - никак не связано с буто. Буто – это одно из основных направлений моей деятельности, мой интерес в данный момент. Я и в диссертации об этом писала, теперь пишу книгу. Один из главных принципов буто – то, что на сцене важно не просто движение, а само тело, и это тот принцип, который был нужен в «3Т». Конкретно в «3Т» есть шаг “сури аши”, скользящий шаг, он очень плавный, минимальный, благодаря нему акцент перемещается на лицо, видны все нюансы, не нарушая атмосферы.


На первый взгляд весьма посредственный вопрос, однако же – чем именно для вас является современный танец?

Вот знаете, чувствовать-то я чувствую, но облечь ответ в слова… Слова – это такое ограничение! Это единственное, что мы не можем развить, язык развивается гораздо медленнее танца. Поэтому говорить о современном танце нашим языком… Все равно этого будет недостаточно.
Мы сейчас живем в 21 веке: столько свободы вокруг! Все, что мы сейчас называем современным искусством, современным танцем – наконец развязывает нам руки, мы не должны следовать какому-то определенному течению, как раньше. Сейчас наконец есть возможность реально слушать себя и свой внутренний голос, не опираясь ни на какое образование, ни на какие приобретенные знания - все можно отбросить и просто выразить себя. И для меня современное искусство намного честнее и потому сильнее для восприятия, чем классическое. Я очень уважаю классическое, оно прекрасно, но такого глубокого интереса, как к современному, я не чувствую.
Классическое – это рамки, каноны, законы, и, зная все это, можно оценить любую постановку или изображение искусства. Хорошее оно, качественное или не очень? А в современном такого нет – ни рамок, ни обязательных канонов. Оно найдет отклик в каждом человеке, каждый увидит и почувствует что-то свое. Оно не навязывает, оно расширяет границы восприятия.












театр: Проект Таи Савиной, Санкт-Петербург
когда: 21 марта, 19.00
где: Культурный центр ЗИЛ



КОНКУРС БАЛЕТ ЖЕНСКАЯ РОЛЬ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ