Екатерина Ложкина

Люди

"Цыпленок", Театр "Karlsson Haus", Санкт-Петербург


Вы работаете и в кукольном, и в драматическом театре?

Да, но в драматическом театре как актриса. Как режиссёр – только в кукольном театре. И «Цыпленок» - это всего лишь моя вторая в жизни постановка. То есть я, вообще, не так давно начала заниматься кукольной режиссурой.


Отличается ли работа в драматическом театре от работы в кукольном театре?

Я не могу сказать, потому что не имею опыта работы с драматическими артистами как режиссёр. Но мне кажется, сами по себе люди, драматические артисты и кукольные артисты, даже по внутренней энергии – разные. Кроме того, наверное, в кукольном театре артистам сложнее работать, потому что в драме ты отвечаешь только за себя, а в кукольном ты активно отвечаешь за людей, которые рядом, за все предметы и за куклу. У тебя больше объектов внимания, на это даже настроиться сложнее. В драме, если даже пять человек рядом с тобой по какой-то причине играют плохо, ты все равно можешь вытянуть на себе. А в кукольных спектаклях, если партнёр не с тобой, то, скорее всего, всё разрушится.


То есть любой театр – дело коллективное, но тут ещё в большей степени это проявляется?

Да, мне в этом смысле очень повезло, я из мастерской Кудашова. Нас все десять лет – как раз недавно мы отметили юбилей – настраивали на коллективную работу. Мы по рукам можем узнать друг друга. Мы знаем, как кто настраивается, как нам друг к другу подходить. Очень здорово, когда каждый человек, который работает в кукольном спектакле, точно понимает атмосферу этого спектакля и когда все внутри труппы любят друг друга. Это очень важно именно в кукольном театре. В драме ты можешь быть в разных отношениях с партнёром, из-за этого твоя роль может пойти по-другому, и это может быть даже интересно. Если ты сегодня в напряженных отношениях с партнером, ты можешь это взять в плюс и сыграть свою роль исходя из этих обстоятельств. А в кукольном театре натянутые отношения между партнерами создают сложности. Потому что между вами очень много тактильного контакта. Кукла передаётся из рук в руки и она заряжена определённой энергией… Кажется, что это из области фантастики, но, тем не менее, так и есть.


Материал для этого спектакля вы сами предложили?

Да, я его вынашивала уже четыре года до того, как начать над ним работать. За четыре года до этого я начинала его делать, с другим художником и в другом театре. Неофициально, на задворках… Я пыталась что-то такое придумать, чтобы заявить о себе как о кукольном режиссере, но, видимо, я не почувствовала в себе силы тогда и бросила. А потом, когда я забеременела, я поняла, что вот сейчас я абсолютно точно готова к этому материалу. Мне кажется, то, что я носила в себе ребенка, очень сильно помогло этому спектаклю случиться.
Я не могу объективно оценивать спектакль, конечно, но все равно я часто прихожу его смотреть и стараюсь отстраниться, как будто это не мое. И мне кажется, что тот трепет, который я тогда испытывала, чувствуется. Наверное, только в этом состоянии можно было сделать такой спектакль: когда оно в тебе изнутри бьётся и говорит: «Не туда», или «А вот сейчас хорошо, да».


Я смотрела спектакль на видео и в момент, когда цыплёнок остался без мамы, я сидела и рыдала. Хотя, господи, ты смотришь в экран, это не живые люди перед тобой, а…

… куклы…


… но, тем не менее, меня это прямо очень тронуло. В связи с этим у меня два вопроса. Рассчитан ли спектакль на совместный просмотр или только на детей? Как для вас взрослая аудитория встраивалась в эту историю? И второй: ориентировались ли вы на какие-то определенные зрительские реакции? В этой сцене люди будут смеяться, а в этой – плакать.

Изначально я хотела сделать спектакль для самых маленьких, прямо 0+. Потом мы написали, что всё-таки это спектакль для детей от двух лет. Потому что нам было не избежать сцены потери цыпленком мамы. Но, так или иначе, мы хотели, чтобы дети максимально узнавали себя. Узнавали в том, как цыпленок учится ходить, как он говорит свои первые слова. Это то, что они успевают освоить за два года, на что они уже могут реагировать. А во второй части мы показываем уже то, что их ждёт дальше, что они скоро узнают.
Но спектакль еще и для будущих мам. Особенно на первые показы очень активно приходили беременные девушки с будущими отцами. Очень интересно было наблюдать за тем, как они смотрели. Я часто видела, как, когда в начале спектакля происходит рождение цыпленка, мужья прикладывали руки к животам своих жен и с тишиной, упоением и восторгом прислушивались к своему ребёнку и ждали – как будто это сейчас с ними происходит, когда же цыпленок появится на сцене. Это было очень круто.
Что касается родителей, то я думаю о них всегда, и вообще, хороший театр должен быть интересны и детям, и родителям. Это ужасно, когда родители приводят детей на спектакль и спят в зале, пока детям там что-то расскажут кричащими голосами. После одного показа вышли мама с ребенком, и мама плакала. Плакала, держала ребёнка за руку и надевала на него ботинки. Она повернулась ко мне и сказала: «Может быть, не стоит таким маленьким детям показывать такие жестокие вещи?». А я смотрела на них и думала: ну, ребёнок-то не плачет, ребёнок-то воспринял всё так, как нужно, как данность. Это мама сама плачет. Но она всё равно посчитала, что это рано. И я ответила: «А как не показывать? Как ему жить дальше? Нельзя же говорить детям только о том, что всё будет легко и просто». Она со мной согласилась в итоге.
А что касается вашего второго вопроса о просчитанной зрительской реакции: нет, я не думала о том, чтобы здесь смеялись, а здесь плакали, - такого не было. Просто хотелось максимально передать свой опыт. Я готовилась стать мамой, и ведь это тоже было со мной в первый раз, я не знала, как мне воспитывать ребёнка, что я должна ему говорить. С помощью спектакля я попробовала себя подготовить к этому. Постаралась просто сказать о том, что я к тому моменту уже знала. О вещах, с которыми каждый в жизни столкнётся: с какими-то врагами, трудностями, разлукой всегда и другими страшными моментами. Как раз, когда мы делали финальную сцену, где цыплёнок почти погибает, ушла из жизни моя племянница. Как-то так всё совпало, что во время создания этого спектакля всё было очень живо и больно. И невозможно было говорить по-другому. Я очень радуюсь, когда в сцене потери мамы – это бывает очень часто – дети встают с первых рядов и бегут к родителям, и смотрят эту сцену в обнимку. То есть, хотят прижаться: «Мама, мамочка, ты где?» - «Я здесь, доченька». Бегут, прыгают на колени и сидят вместе.












театр: Театр "Karlsson Haus", Санкт-Петербург
когда: 19 марта, 13:00, 16:00
где: Центр им. Вс. Мейерхольда, Черный зал



ДЕТСКИЙ WEEKEND ЦЫПЛЕНОК





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ