Евгений Стеблов

Люди

"Не все коту масленица", Театр им. Моссовета, Москва


В спектакле «Не все коту масленица» сохранен неизменным язык пьесы Островского, отчего очень многие речевые обороты кажутся устаревшими. А как вы считаете, несмотря на это пьеса все еще актуальна?

Я очень уважаю Островского, он гениальный автор. Он создал всю русскую драматургию. А язык, может быть, для какого-то уха устаревший, особенно для людей, привыкших к современному сленгу. А мне этот язык маслом по сердцу. И режиссер Виктор Шамиров, и я с полной любовью относились к Островскому. Хотя мы что-то сокращали, но видоизменять текст в мои планы не входит: если берешь классику, зачем текст-то курочить?


Сейчас очень многие это делают.

Ну, это, скорее, недостаток нашего времени, чем его достоинство.


Вы в первый раз работали с Виктором Шамировым, как складывались ваши отношения?

Меня директор нашего театра Валентина Тихоновна Панфилова спросила, как я отношусь к этой работе. Тогда я перечитал пьесу, мы с Шамировым встретились, и я сказал, что, если у нас работа не сладится, то разойдемся по-хорошему. Но, к счастью, все заладилось с самого начала. Виктор иногда производит впечатление человека сурового, но на самом деле, как я узнал за время работы, он человек очень нежной души и очень любит Островского.


Это у вас общее. А как вам работалось с молодыми актерами, чувствовалась ли какая-то разница поколений и подходов к работе?

Конечно! Понимаете, Шамиров принадлежит к поколению моего сына, а молодые актеры – вообще к поколению внуков. Там играет Юлечка Хлынина, она мне рассказала, что ее мама как-то увидела меня не то в электричке, не то на станции по Рижской дороге: у меня там дача, и они тоже туда ехали. Мама захотела взять автограф, и послала малышку Юлю ко мне. А так как не на чем было автограф оставить, они не нашли ничего другого, как детские комиксы. Кто мог знать, что через восемнадцать лет она будет моей партнершей в такой любовной коллизии?


Ахов у Островского отрицательный персонаж, а в вашем исполнении, несмотря на сумасбродство героя, к нему чувствуешь какое-то сочувствие.

Во-первых, я христианин по вероисповеданию, во-вторых, мне очень люб дух русской классики. Когда я играл Алешу Карамазова, у меня была такая сцена с Иваном… Иван-то такой рационалист, он все до смысла допытывался, а Алеша ему отвечал: «Я думаю, что сначала надо полюбить, тогда я и смысл пойму». Я считаю, что без любви вообще невозможно оценить человека. Заведомо настроившись на антипатию, ты ничего не поймешь. Эта пьеса очень актуальна сегодня: я таких людей знаю, и у меня к ним, скорее, сочувствие, чем осуждение. И в равной степени персонажи семьи Кругловых, куда мой герой свататься приходит, тоже в чем-то могут вызывать сочувствие, а в чем-то нет. Человек устроен, на мой взгляд, гораздо сложнее, чем то, какие выводы о нем делают.


Спектакль идет на малой сцене и практически на одном уровне со зрителем. Это как-то усложняет задачу актера?

Может, для кого-то усложняет. Для меня – нет, я достаточно опытный человек. Но, в основном, конечно, я работаю на большой сцене всю жизнь. Одно время играл в театре Армии, там не большая, там просто огромная сцена! Но для меня технологически разницы нет, я могу и на малой сцене работать, и на большой. Все зависит от замысла: Шамиров видел этот спектакль в малой форме, хотя не исключаю, что его можно перенести и на большую сцену. Для меня в этом никакой трудности не будет.


Вы как-то говорили, что любая игра отражается на исполнителе. Но актерская профессия предполагает постоянную смену ролей и масок, как это меняет вас самого?

Видите ли, в этом смысле я достаточно аккуратно отношусь к выбору роли. Например, я отказываюсь от ролей с деструктивным содержанием. Я занимаюсь своей профессией вот уже пятьдесят четыре года и, как правило, не осуждаю своих персонажей, стараюсь их понять, а иной раз и посочувствовать им, независимо от того, как они вписываются в какую-то социальную ситуацию. Люди, которых многие считают виноватыми, тоже по-своему несчастны, и виноваты, прежде всего, оттого, что чего-то не понимают. Они тоже жертвы или своего воспитания, или своих искаженных понятий. Все достойны сочувствия – у меня вот такое христианское отношение к персонажам.


А с христианской точки зрения, что несет в мир актерская профессия?

Есть предубеждение против актеров, которое идет издревле, когда под актерами подразумевались скоморохи и балаган. Балаган – это ведь низкий жанр, но другой вопрос, что и в низком жанре можно достаточно талантливо проявиться. Патриарх Кирилл, когда освещал отреставрированный Дом ветеранов сцены в Питере, в своей проповеди высказался на эту тему. Он сказал, что не случайно же люди любят артистов, которые свое сердце вкладывают в работу. Все зависит от цели, которую актер ставит перед собой: если хочешь только себя показать, то это греховно.
Мне близко понятие, что театр – это все-таки кафедра, а не балаган. Ведь так и относились к нему все наши выдающиеся театральные деятели, ради этого они его и создавали: и Станиславский, и Немирович, и Мамонтов, и Щепкин, и Гоголь – никто не воспринимал театр только как развлекуху. Конечно, элемент развлечения есть, но цель должна быть выше. Для меня, во всяком случае. Мне не интересно просто взять какую-то роль, чтобы позиционировать себя, я уже наигрался. Я всю жизнь был ведущим артистом, а это особая планета: ответственности больше.


А ведь ваша актерская карьера началась с кино.

Да, я начал работать в кино, еще не окончив институт, в конце первого курса Щукинского училища. К концу института я уже был кинозвездой, говоря теперешним языком, уже снялся в «Я шагаю по Москве», «До свидания, мальчики». Еще была заметная картина «Перекличка», там мы были партнерами с Михалковым, как и в «Я шагаю по Москве». Так у меня всю жизнь шли параллельно кино и театр.


А сейчас как-то вы отошли от кино.

Не я отошел от кино, а кино отошло от реальной жизни. Недавно сценарий принесли, открываю первую страницу: «Из подвала раздавались громкие звуки секса», - мне и читать это не интересно. Ну, зачем это? Я никогда не беру материал, к которому у меня совсем сердце не лежит. Только из-за денег я не возьму роль. В первую очередь у меня должен идти творческий и нравственный интерес.


Вы говорили, что для вас важнее не роль, а тема.

Понимаете, тема для артиста – это не то же самое, что для критика или литературоведа, здесь дело не в формулировке, а в том, что я чувствую. Как в музыке вы не всегда можете сформулировать тему словами, так и здесь тоже все не просто. Можно, конечно, какие-то слова сказать, но они ничего не объяснят, работа все-таки опирается на интуицию и на чувства. Творчество – это тайна, и чем больше я работаю, тем больше в этом убеждаюсь. Прежде всего, это тайна для самого носителя, для меня, в частности. Я очень много знаю про профессию, но до конца не могу объяснить даже многие вещи из своей собственной творческой жизни.












театр: Театр им. Моссовета, Москва
когда: 17 и 18 марта, 19:00
где: Театр им. Моссовета, Москва



КОНКУРС ДРАМА МУЖСКАЯ РОЛЬ НЕ ВСЕ КОТУ МАСЛЕНИЦА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ