Георгий Исаакян

Люди

"Леди Макбет Мценского уезда", Театр оперы и балета, Самара


Георгий Георгиевич, это ваш первый опыт работы с оперой Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», но не первый опыт сотрудничества с дирижером Александром Анисимовым, который уже не раз воплощал на сцене эту оперу. Как родилась идея постановки такого сложного материала?

Это была идея Александра Анисимова и Самарского оперного театра. Не последнюю роль сыграл юбилей Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, потому что, к сожалению, работая в суровых условиях провинциального театра, ты всегда вынужден искать дополнительную мотивацию, чтобы выбирать между кассой и тем, что ты на самом деле считаешь нужным делать. Я, конечно, мечтал сделать с Анисимовым эту оперу Шостаковича, потому что это одно из моих самых ярких впечатлений в жизни – почти 20 лет назад я увидел первый раз его за пультом на этой опере в Ирландии. Я бесконечно благодарен ему за то, что он и театр вспомнили именно обо мне.

Какие трудности возникли в процессе создания оперы? Менялась ли концепция спектакля в процессе репетиций?

Трудности в работе над музыкой XX века все те же самые. Несмотря на то, что с момента создания этой оперы прошло больше 80 лет, она до сих пор числится по разряду авангардных. Хотя, мне кажется, что музыка Стравинского, Прокофьева и Шостаковича уже давно должна быть та-кой же классикой, как музыка Моцарта, Бетховена и Чайковского. Так что я был в хорошем смысле слова потрясен качеством музыкальной работы оркестра, хора и солистов Самарской оперы. Что касается концепции, не могу сказать, что она радикально менялась, она скорее обрастала большим количеством подробностей, деталей, связанных уже с актерскими работами, с психофизикой каждого из исполнителей. Нам очень хотелось сделать спектакль на стыке между «традицией» и сегодняшним театром. Мне кажется, для Шостаковича была важна история человеческой, особенно женской, тоски.Нас периодически очень веселило и удивляло на репетициях, насколько молодой Шостакович разбирался в женской психологии, в том, как женщина воспринимает мир и как она его трансформирует вокруг себя. В каком-то смысле, наверное, этот спектакль – спор с общепринятой сегодня трактовкой Катерины Измайловой как этакой похотливой самки. Мне кажется, что там есть гораздо более глубокие вещи, которые, в итоге, оказались близки сегодняшним зрителям. Оказалось, что этот материал как-то разговаривает с публикой, которая не притворяется искушенной, и обнаруживает какие-то очень болезненные точки.

Раз вы уже начали об этом говорить, как вы думаете, в XXI веке изменилось в лучшую сторону отношение к музыке Шостаковича? Или по-прежнему подавляющее большинство людей скажет, что это «сумбур вместо музыки»?

Я думаю, что проблема музыки XX века и музыки современной в том, что ее плохо играют. Сумбур – это когда музыканты не понимают, что они творят. Когда ты качественно играешь музыку Шостаковича, или музыку Прокофьева, или музыку Хиндемита, или музыку Берга, она моментально становится абсолютно ясной, стройной и разговаривающей с тобой. Проблема в том, что мы сами – музыканты, певцы – не готовы к ней. А ведь мы же модераторы между произведением и зрителем. Но очень часто эту функцию модератора не исполняем. Мы либо деформируем произведение до неузнаваемости, либо вообще не очень им интересуемся. И вот с этого начинается катастрофа. Ты не должен просто издавать некие звуки. Это все равно, что в тексте драматической пьесы тупо произносить текст по слогам. Понятно, что все будут говорить, что Шекспир плохой драматург. К сожалению, в опере это очень распространенная история и, слава Богу, что есть такие интерпретаторы, как Анисимов и его команда сегодняшняя в Самаре.

Какое воплощение оперы из уже существующих постановок вам наиболее близко?

Очень любопытный спектакль у Чернякова. Безусловно, это один из необычных опытов в познании этого материала. Там другие акценты, другой угол зрения и на музыку, и на героиню, и на это многогранное произведение. И каждый из нас, интерпретаторов, поворачивает его лишь одной из граней. Ричард Джонс сделал интереснейшую «Леди Макбет» в Лондоне. Там Шостакович как раз фарсовый, гротескный. Мы же попытались в нашем спектакле каким-то образом соединить оба уровня этой партитуры, потому что там есть очень трагическая, глубокая, эмоциональная история, но при этом нанизанная на фарсовые сцены «кривляния жизни». Нам хотелось соблюсти этот баланс, чтобы произведение было таким сложным, каким оно является у Шостаковича.

Много написано о разном отношении Лескова и Шостаковича к главной героине Катерине Из-майловой. Какой взгляд на ее поступки и мотивы вам ближе?

В оперном театре этот вопрос не обсуждается. Это абсолютно личностное высказывание Шостаковича на тему Лескова. Мало того, между первой и второй редакцией видно, как он мучился, думая, что же сделать, как отредактировать, чтобы опера шла. Это ужасно, на самом деле, видеть, как гений калечит то, что он сделал только, чтобы оно существовало и жило на сцене.

Все чаще постановки опер переносят из прошлого в более близкое к зрителю время. С чем связано то, что Ваша «Леди Макбет» «осталась в прошлом»?


Поскольку я тоже являюсь частью современного оперного процесса, я тоже периодически переношу действие в разное время, которое, на мой взгляд, лучше открывает это произведение зрителю. В случае с «Леди Макбет Мценского уезда» нам не показалось, что перенос во времени даст нам что-то дополнительное. Мне кажется, что в нашем спектакле художник Вячеслав Окунев сделал тончайшую работу, которая вроде как «старообразная», при этом абсолютно сегодняшняя. Это, конечно, уже мастерство какого-то другого класса.
Я хочу видеть разный театр. Когда вы сегодня листаете какой-нибудь оперный журнал, вы по фотографиям не можете отличить один спектакль от другого. Вы опознаете только спектакль Боба Уилсона, правда, вы не опознаете, что это за название. Нельзя заставлять быть всех одинаковыми. Мне кажется, что это одна из главных проблем современного театра - все должны ходить строем и петь хором.

Трудно ли долгое время работать с таким мрачным материалом? Не возникает в какой-то момент желания вновь репетировать спектакль «Лисичка. Любовь»?

Если говорить о мрачности, то «Лисичка» в разы более отчаянное произведение. Мне кажется, если есть в оперной литературе XX века нечто, писанное кровью сердца, то это «Лисичка» Яначека. Поэтому это еще большой вопрос, что было отдыхом. Опять же, «Катерина…» очень разная. Там такое количество абсолютно разных по стилистике картин, эпизодов, что это такой контрастный душ. Это было увлекательное путешествие.












театр: Театр оперы и балета, Самара
когда: 22 февраля, 19.00
где: Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко



КОНКУРС ОПЕРА РЕЖИССЕР ЛЕДИ МАКБЕТ МЦЕНСКОГО УЕЗДА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ