Елена Сорочайкина

Люди

"Маленькие трагедии", Русский драматический театр Удмуртии, Ижевск


Вы уже работали с Петром Шерешевским над спектаклем «Васса» в Русском драматическом театре в Набережных Челнах и над «Господами Головлевыми» в Новокузнецком драматическом театре. Расскажите, пожалуйста, чувствовалась ли разница между вашей совместной работой над предыдущими спектаклями и над «Маленькими трагедиями»?

Разница не чувствуется – спокойно, подробно, внимательно. Хотя, мне кажется, он больше стал доверять мне, и я дорожу этим. Я вижу, как он работает с актерами, так же и со мной – очень нежно и интеллигентно. В работе над спектаклями делаю множество вариантов, так как после его слов: «Да, все туда, молодец», на утро могу услышать: «Мы идем в другую сторону». Но у меня это не вызывает протеста. В конце концов мы с ним находим то, что ему и мне нужно – он всегда этого добивается и от меня, и от актеров.
Я вижу, что его обожают все, кто с ним работает, и я отношусь к их числу. С ним очень комфортно работать, без нервов. Он художник во всем. Я уверена, не будь он режиссером, он был бы отличным сценографом.
Когда я на спектакле перестаю рассматривать декорации и костюмы, когда начинаю во все верить и становлюсь просто искренним зрителем, это сильный для меня спектакль.
Вот к таким спектаклям я отношу все работы Шерешевского, которые видела.


Вы создали очень цельное, яркое пространство. Расскажите, пожалуйста, о процессе его создания. Существовали ли вы в постоянном диалоге с Петром, одновременно ли пришли к решению «осовременить» Пушкина?

Это Петр захотел современного Пушкина. Я, художник, в любом случае второй человек после режиссера, я помогаю ему осуществить его замысел. Конечно, я не пытаюсь залезть к нему в мозги, но должна почувствовать волну, на которую он настроен. В процессе разговоров этот настрой и происходит, потом бывает очень много поисков, один из которых становится сценографией спектакля.
Счастливые моменты – это, во-первых, когда ты понимаешь, в какую сторону пошли, во-вторых, когда все уже делается, и ты на сцене, и вдруг осознаешь, что это все случится так, как ты задумал, и, в-третьих, сама премьера. Я этих моментов всё время жду, но они такие короткие.

Как вы придумали это оригинальное пространство-трансформер?

«Маленькие трагедии» – это несколько сюжетов. Мы должны улетать в разные пространства, и в то же самое время, эти пространства должны быть соединены в одном месте. На вокзале, в аэропорту могут соединиться все: нищие и богатые, знаменитые и заурядные, белые и красные.
Истории и в жизни путаются, – я могу быть на реальном вокзале, сидеть рядом с Ниной Заречной, а мимо меня пройдет король Лир, но я и догадываться об этом не буду. У всех людей есть свои истории и, если заглянуть в них – получается объемная, интересная такая штука. В спектакле «Маленькие трагедии» на вокзале случайно оказываются герои Пушкина – три непересекающиеся истории. В одном месте, в одном времени. И вокзальные электронные часы показывают это реальное время событий – время, которое зритель может сверить со своими часами. Режиссер хотел и этого соединения, и этих столкновений.

Испытываете ли вы влияние других художников, вдохновляетесь ли вы какими-то работами, или при создании декораций вам важно сконцентрироваться только на своём видении?

У меня всё сочиняется так: когда ты читаешь, у тебя идет кино в голове, и ты записываешь это, потому что первые моменты – они всегда самые яркие. Два раза декорации мне приснились – это Бог или не знаю, что, просто мне подарили это, я ни при чем, я спала, отдыхала, никакая внутренняя работа не шла. А вот в «Маленьких трагедиях» ничего не приснилось, здесь работала долго и упорно. Я много всего пересматриваю, стараюсь попасть ощущениями в это время. Смотрю массой, каким-то потоком – картины, старые фотографии, изучаю пространства, в которых эти люди жили. Смотрю, что делается в мире другими художниками-сценографами, чтобы не изобрести велосипед. Потом важно настроиться на волну режиссера, его видения спектакля.
Получается, из всей этой мозаики что-то уходит, что-то цепляется, а потом картинка рисуется сначала в голове, а потом на бумаге в эскизах и чертежах.


Расскажите, пожалуйста, о том, какие тенденции развития искусства сценографии в последнее время вы замечаете? Что вам нравится, что нет?

Мне кажется, что сейчас много в театре аскетичного, сдержанного, темного. А я люблю цвет. Ближайшие мои спектакли «Женитьба Фигаро» и «Ревизор», и я радуюсь, потому что это комедии. У меня две комедии, весна и лето, я уже чувствую, какой я буду получать кайф от того, что мы делаем что-то яркое.


Как вы считаете, насколько профессия «театральный художник» герметична в человеческом и профессиональном плане?

Мне всегда казалось, что художники – открытые люди. Но сочинять, наверное, можно только в одиночестве. На работе, с людьми я могу решать только производственные вещи, а сочинять приходиться ночью.
А вообще иногда мне хочется иметь волшебную палочку, чтобы она помогала, а потом я думаю о том, что она у меня есть – просто долго работает.












театр: Русский драматический театр Удмуртии, Ижевск
когда: 4 апреля, 19:00
где: РАМТ



КОНКУРС ДРАМА ХУДОЖНИК МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ